Строки истории: Владимир Иванович БЫЧКОВ, до выхода на пенсию заместитель директора по капитальному строительству ТЭЦ-2

В нашей семье путь в энергетику первым проложил мой дед Николай Иванович Бычков. Он жил в Новокузнецке, но в 1933 году с семьей решил поехать в Алма-Ату на строительство ТЭЦ-1. Тогда энтузиазма было много, и спрос на рабочих был большой. Он устроился плотником-бетонщиком. Это были тяжелые времена, тяжелая работа: механизмов почти не было, а бетонные работы велись вручную по 12 часов.

Жили они тогда в специальных бараках для работников. К сожалению, в 1937 году деду было предъявлено обвинение, как «врагу народа» … Кто-то из соседей написал, что он ведет антисоветскую пропаганду – выражал недовольство условиями проживания в бараках. За что и получил 10 лет.

Моему отцу тогда было всего 11 лет. Его судьба была непростой: в годы войны совсем юным подростком он работал токарем на военном заводе им. Кирова. После войны служил в Севастопольском военно-морском флоте. Ну а мое первое знакомство с энергетикой состоялось еще в раннем детстве, в 1961 году. Мы жили недалеко от ТЭЦ-1, где был пруд-охладитель, куда мы с другом Колей ходили на рыбалку. Сейчас там водогрейная котельная, насосная. Тогда даже можно было подойти к цехам. И у нас, детей, от станции было ощущение огромной мощи. Потом друг Николай Пивоваров работал в котельном цехе ТЭЦ-1 начальником. К сожалению, он погиб в аварии, когда станцию переводили на газ.

После школы я поступил в Алматинский энергетический институт, на специальность «тепловые электрические станции», окончил вуз в 1976 г. По распределению проработал год в «Казэнергоналадке». Потом пришел на Алматинскую ТЭЦ-1 обходчиком в котельный цех. Через год призвали в армию, год служил лейтенантом, затем получил звание старший лейтенант.

В 1980 г. после армии я пришел на Алматинскую ТЭЦ-2 мастером по ремонту оборудования пусковой котельной. Тогда здесь был смонтирован только котел и турбина. Главный корпус в составе одного котла был закончен. Началось строительство корпуса под второй котел. Помню, в сентябре 1980 года был пуск 1-й турбины, 2-я турбина была в монтаже.

Чтобы производить пуск турбин, нужно подавать пар. Пусковая котельная была смонтирована в западной части. И мы подавали пар на главный корпус. Паровые котлы сжигали мазут. Пар, который производился на пусковой котельной, использовался для подогрева мазута. А до этого было много предварительных пусков – нужно было обкатывать оборудование. Сами пусковые операции шли с задержками, было много доработок.

Пуск турбины ПТ-80 котла паропроизводительностью 420 тонн в час был очень большим событием. Основные характеристики котла были впечатляющими: паропроизводительность, температура 560 градусов. И в процессе дальнейшей эксплуатации они выдерживались.

На пуск котла, помню, пригласили руководство города, были кураторы от профильного министерства. Пусковые операции были тяжелыми. Поскольку это был котел модификации БКЗ-420, которых на тот момент в Советском Союзе еще не было. К тому же сама станция находится в сейсмоопасной зоне, поэтому она была спроектирована специфически. Строительные конструкции предусматривали защиту от динамического воздействия в 9 баллов.

Котел был производства Барнаульского котельного завода. Проектировщики – КазНИПИ энергопром и Сибэнергомаш – работали над ним совместно. На станции семь Барнаульских котлов. Восьмой котел – Подольского завода. Его в свое время стали строить под модификацию котла БКЗ-7С. Но после распада Союза его строительство было приостановлено.

Однако главный корпус был подготовлен: установлены железобетонные и стальные конструкции. И они использовались позже – много лет спустя – уже при проектировании и строительстве котла №8 ТЭЦ-2. Хотя первые котлы 1978-1980 годов и котлы 2014-2015 годов отличались. В более поздних модификациях были запроектированы другие горелочные устройства. Поскольку уровень выбросов азота зависит от их работы, были приняты специальные меры с целью снижения выбросов окислов азота. На новом оборудовании предусмотрена электроника, система управления современная.

Когда началась стройка ТЭЦ, а затем и ввод в эксплуатацию, персонал собирали со всего Союза. Причем тогда по процедурам капитального строительства с вводом промышленного объекта должно было вводиться и жилье. Это было узаконено, заложено в смету. Поэтому параллельно Алма-Атинская ТЭЦ-2 тогда занималась и жилищным строительством, и строительством объектов соцкультбыта. В свое время у нас был санаторий-профилакторий, и по мере возможности решались социальные вопросы сотрудников. Поэтому у специалистов и рабочих была хорошая мотивация пойти работать на ТЭЦ-2, заработать квартиру.

Когда позже я стал заместителем директора по капитальному строительству, то также занимался жилищным строительством. При вводе жилья мы проходили все юридические, технологические процедуры, получали соответствующие документы в городских структурах власти. Все было в соответствии с действовавшими нормами и требованиями, и человек получал квартиру в собственность.

Вторая очередь строительства станции продлилась с 1984 по 1989 год. В то время были построены и введены в эксплуатацию еще четыре паровых котла: БКЗ- 420-140-7C, одна паровая турбина типа Р-50-130/13 и две паровые турбины типа ПT-110/120-130-5. В целом в период с 1980 по 1988 год на ТЭЦ-2 были установлены семь котлов одной модификации.

Когда я трудился мастером пусковой котельной, в работе были 1-й и 2-й котлы. А пусковую котельную сократили – это была маленькая тепловая станция на железнодорожном ходу – два поезда. Туда входили котлы, химводоочистка, деаэраторы. Порядок такой: пускается в Алматы котел, поезд приезжает к нам. Пускается в Ташкенте – туда приезжает. В Минэнерго была структура, которая занималась пусковыми котельными.

После пусковой котельной я работал в котельном цехе мастером, заместителем начальника. Тогда одним из болезненных вопросов был расход мазута. Основным топливом является пылеугольная смесь. Но при растопочных при переходных режимах используется мазут, который подается через форсунки.

Стоимость мазута была существенная. И по нормативам Советского Союза наша станция им не соответствовала, поэтому нужно было предпринимать меры. Это был комплексный вопрос, и заключался он не только в оборудовании. Большую роль играл режим работы котла, который нужно было настраивать. Нам это удалось: нами был поднят уровень эксплуатации и ремонта оборудования, которое влияло на сжигание мазута. Также были разработаны Положения о мотивации персонала. Сэкономил мазут – какую-то долю вознаграждения получил. Это был подход организационный, финансовый и технический. Он принес результат.

Позже – в должности мастера, заместителя начальника – я занимался организационно-техническими вопросами. Мы старались, чтобы оборудование работало надежно.

Под моей ответственностью была арматура высокого давления – задвижки по питательной воде, по пару, которые часто выходили из строя. Там не нужно было изобретений, а нужно было организовать планово-предупредительный ремонт. Раз в неделю звено выходило и все прочищало, промывало, новую смазку набивало, все зазоры замеряло, чтобы обеспечить надежную работу котла.

Но и мы не избежали серьёзных ЧП. В феврале 1986 года произошла крупнейшая авария в системе «Алма-Ата энерго». Ее причиной стало невыполнение нормативных требований по очистке изоляции. Т.е. в сетях не выполняли регламентные работы. Произошли пробои изоляции, а в таких ситуациях система сама себя защищает: если есть поврежденный участок, то она его отключает. То есть защита сохранила оборудование, но погасила напряжение в сетях. Позже, когда на ТЭЦ-2 подали напряжение с Капчагайской ГЭС и Каскада ГЭС, то станция, в свою очередь, подала напряжение в сеть, и постепенно запустилась вся система.

В 1992 году меня пригласили на должность заместителя директора по капитальному строительству. И один из вопросов, который было необходимо оперативно решить, – состояние золоотвала. Дело в том, что ежегодно на Алматинской ТЭЦ-2 сжигается 2 млн тонн угля. Образуется около миллиона тонн золы. Золу хранят на золоотвалах, площадь которых небезгранична. Поэтому возник вопрос не только строительства нового золоотвала, но и в целом модернизации системы хранения. В том числе с учетом экологических требований.

Мы сжигали экибастузские угли с высокой зольностью. Тонну угля привезли, из нее 400 кг золы нужно складировать. В зимние режимы в сутки сжигается максимум 10 тыс. тонн угля (167 вагонов), а летом 3-4 тыс. тонн. И золу надо где-то хранить.

Но тогда была тяжелая ситуация с отводом земли. Совместно с учеными мы предложили для решения задачи принцип сухого складирования. Три года я заниматься этим вопросом, в течение трех лет мне приходилось вести переговоры на уровне главы администрации Каскеленского района Алматинской области.

В итоге, чтобы решить эту задачу, город организовал совещание на золоотвале. На него пригласили премьер-министра Сергея Терещенко, акиматовских сотрудников, землеустроителей. Терещенко тогда нам сказал: «Если за неделю документы не подпишете, мы с вами распрощаемся». А у нас документы были уже готовы от всех инстанций. Через 10 дней документы были подписаны, нам отвели 200 га на пахотных землях, и мы начали движения по золоотвалу.

В капитальном строительстве одной из важнейших проблем была организация беспрерывного производства работ по золоотвалу. Но еще более важный вопрос стоял – строительство котла №8 в первоначальном варианте. Мы уже проводили комплектацию, получали часть оборудования с заводов-поставщиков. Соответственно, в параллели с промышленным строительством вводили и жилье. Это требовало ежедневного, постоянного контроля. В титульном списке второй очереди ТЭЦ-2 было жилищное строительство. С 1992-го по 1996 год 274 семьи энергетиков ТЭЦ-2 получили квартиры. К сожалению, когда алматинский энергокомплекс перешел в собственность компании «Трактебель», бельгийцы закрыли эти жилищные программы.

Но был и позитив в их управлении. Система формирования бюджета, бухучет, выстроенные бельгийцами в соответствии с законодательством РК, до сих пор работают. Думаю, если бы в 1996 году «Трактебель» не пришел, мы бы в сложные 90-е годы заморозили бы Алматы. На тот период только за уголь мы должны были порядка 6 млрд, а подрядчикам мы задолжали за выполненные объемы работ около 8 млрд. Зарплата была холодильниками, коврами…

Но за годы работы в копании, которая теперь называется АлЭС, мне довелось работать с профессионалами своего дела, с руководителями высокого уровня, которые проявили лидерские и управленческие способности в кризисные периоды. Один из них – Бырлык Есиркепович Оразбаев, который обладал уникальными качествами руководителя. Он внес поистине революционные изменения в работу ТЭЦ-2. У Бырлыка Есиркеповича были высокие требования к сотрудникам и высокое уважение каждого сотрудника. Он никогда не повышал голос. И он был тем директором, которого избрал сам коллектив.

На этот пост было выдвинуто пять кандидатов. Я был председателем избирательной комиссии, и это был уникальный опыт. Мы тогда проводили тестирование, нашли фирму, которая тестировала личные качества кандидатов. И Бырлык Есиркепович вышел победителем. У него был системный подход к решению всех задач: техника, финансы, экономика, но люди – всегда на первом месте… Во всех смыслах станции повезло, что в самый сложный период ее истории у руля стоял такой руководитель, который смог сплотить коллектив и вместе справиться со всеми вызовами.

Сейчас я на пенсии, но энергетиков бывших не бывает. И все, чем живет ТЭЦ, мне по-прежнему близко…