Строки истории: Сергей Антонович ВЕРНИКОВСКИЙ, пенсионер, работал инженером по организации эксплуатации на ГЭС-1 и ГЭС-2

В декабре 1973 года я вернулся из армии, а уже в январе 1974 года пришел устраиваться на работу на Каскад ГЭС. В том же году в Кооперативном техникуме мы познакомились с моей будущей супругой Галиной Петровной и вскоре поженились. Мы сыграли комсомольскую свадьбу в клубе Каскада, тогда в поселке кафе не было. Эпицентром молодежной жизни был клуб. Поэтому Каскад для меня стал в некотором смысле стартовой площадкой и в профессии, и в жизни.

Сначала я работал разнорабочим в строительном цехе, потом меня перевели в гараж, затем работал водителем самосвала. Я был активным молодым человеком – избирался комсоргом. У нас была насыщенная жизнь: мы проводили различные мероприятия – культурные, спортивные, детские, вечера организовывали, концерты ставили.

В карьерном плане я двигался вначале по основной специальности: работал водителем в службе снабжения до 1985 года. А затем сделал кардинальный поворот в профессии: с 1985 по 1993 год работал инженером по организации эксплуатации на ГЭС-1 и ГЭС-2.

Особенностью этих станций были деревянные трубопроводы. Они питали водой не только турбины станций, но и проходили через поселок. Кстати, мало кто знает, но стакан воды – 200 грамм, пройдя через все станции Каскада, вырабатывает киловатт электроэнергии!

К тому времени деревянные трубы были уже изрядно прохудившиеся. Периодически меняли самые дырявые их участки, но щели все равно были, поэтому из труб били фонтаны. Мы это хорошо видели, поскольку получили квартиру в поселке, а рядом с домом проходила труба. Не удивительно, что обходчиков гидросооружений местные шутя называли «мокрушниками». С работы они всегда приходили мокрые, особенно после ремонта.

Зимой же трубопровод и поселок из-за щелей «зарастали» ледниками. Что было небезопасно. Поэтому директор Каскада ГЭС Болат Уалиханович Мукаев, который возглавил Каскад в 1996 году, начал добиваться того, чтобы заменили деревянные трубы на железобетонные или металлические. И ему это удалось сделать!

Все говорят, что в горах хорошо работать: природа, воздух свежий. Но есть и характеристики, которые можно назвать опасными: ближе к весне – лавины сходят, а летом – сели. Если сель прошел, то дороги нет – грязевой поток ее разрушает. А для нас это значит, что на работу надо пешком добирались. А это около 8 км до ГЭС-1 от ГЭС-2. Поэтому, когда дороги размывало и было невозможно проехать, на ГЭС-2 мы делали дежурства по четверо суток, здесь же и ночевали.

Помню, что на ГЭС-1 работали 3 человека по очереди, а на ГЭС-2 работал всего один сотрудник. При этом – три генератора и множество приборов, которые надо было держать в чистоте, следить за оборудованием, чтобы всё исправно работало. Летом, чтобы трансформаторы не перегревались, мы вдалеке включали брызгалки. А на ГЭС-1 были три генератора, и за каждым человеком был закреплен свой генератор.

Примечательно, что, хотя Каскад ГЭС давал чистую гидроэлектроэнергию, поселок, где жили энергетики, в те времена отапливался в основном углём: школа, детские сады, баня, жилые дома… Поэтому Каскад снабжал углем и соцобъекты, и пенсионеров. И мне даже приходилось ездить в командировки за углем в Кузбассугольсбыт.

Еще одна особенность работы на Каскаде – необходимость постоянно вести наблюдение за фильтрацией воды на озеро. Если уровень фильтрации увеличился, значит, где-то промывает плотину. Когда промоина появлялась, мне вначале приходилось ее засыпать. А потом бетоном заливала специальная бригада.

В 1977 году, когда был очень сильный сель, ночью сирена завыла, и мы с дежурным поехали проверять станции. Но смогли доехать только до поста, дальше всё забило: камни, грязь неслись потоком, стоял запах гари, к тому же стало подмывать и мост возле ГЭС-7. Поэтому после испытаний селем здесь начали строить плотину. А до этого небольшая плотина была там – выше ГЭС 8-А (была запущена в 1954 году, но сейчас выведена из эксплуатации).

В итоге плотину подняли на 10 метров. Она позволяла делать накопление воды для озера, регулировать увеличение ее подъема, особенно когда идет шугосброс, аварийный сброс, сильное наводнение или лавина сошла… Так было почти 50 лет назад, а сейчас самый низкий уровень в озере – около 13 млн. кубов.

Но в сель 1977 года на ГЭС-2 в поселке нижние дома снесло, людей сразу выселили. Поселок закрыли после селя. А сотрудникам станции дали квартиры, кому у нас в поселке, кому – в городе.

У Каскада есть и еще один ценный ресурс – люди. Когда я только устроился на Каскад, то первое впечатление было – народ доброжелательный, а коллектив работоспособный и ответственный. Не зря персонал Каскада в то время был удостоен звания коллектив коммунистического труда.

Я это хорошо знаю, поскольку был членом Калининского райкома партии, шесть лет избирался заместителем секретаря партбюро и председателем Народного контроля. В 1989 году я вышел из партии, в которой состоял 12 лет. На то были причины.

Но могу честно признаться, как ушел из партии, тяжело пришлось. Но с людьми, с коллегами сохранились хорошие отношения и до сих пор со многими мы поддерживаем дружеские связи.